"Микрофониум" - это полное научное обозначение старого доброго микрофона - так, как дает его словарь 1863 года. Но никакой "ностальгии" в выборе этого слова в качестве названия альбома для Пельтье нет: "Мне показалось, что это слово очень хорошо отражает в себе идею лаборатории, рабочего пространства певца на сцене или в студии", - объясняет он с энтузиазмом. - "Книжечка-вкладыш поясняет то же самое: на обложке я перед множеством микрофонов, чтобы отразить некую дуэль и при этом дуальность между певцом и инструментом, который он должен приручить; этой ниточкой-проводником между публикой и ним, которая требует от певца вокального искусства и самосовершенствования. Это даже в какой-то степени борьба между образом, символом и реальной картиной..."  
Брюно Пельтье полон воодушевления. Он охотно отвечает на все вопросы, опережает их, отклоняет, возвращается к своему альбому. С удовольствием говорит о группе "Карква", которых очень любит, и о концерте римского танца, который он увидел накануне. Спрашивает сам себя, себе же отвечает и заканчивает, заявляя: "Я не эксцентрик, я исследователь! Я "непоседа" в вокальном плане. Для альбома у меня было двадцать  песен, в двадцати различных стилях, иногда роковые, иногда более похожие на джаз или лиричные, глубокие, но все они не случайны. Они отражают меня, такого, какой я есть на протяжении двадцати пяти лет". Это немного похоже на идею соединить Пьера Флинна, Коссета и Буше во время "Дракулы"? - "Точно: они все совершенно разных направлений, но это сработало здорово!" Не раз при общении с этим певцом, режиссером, а также автором и композитором (которым он становится, если сам того захочет), создается впечатление общения с предпринимателем. Ну, во всяком случае, с человеком, чья голова кишит идеями и проектами, и которому жизни не хватит, чтобы их все воплотить.

"Да, я перепробовал много авантюр в своей жизни," – соглашается сорокасемилетний Брюно. - "Но именно благодаря им я понял, что ничто невозможно сразу предугадать. Возьмем фотосессию для вкладыша: мы работали над идеей фото с десятью микрофонными стойками. Мы работали и работали, фотографировали пять часов подряд, но все понимали, что что-то не так, не то. И вот за пятнадцать минут до окончания фотосессии я увидел стул, который оказался там совершенно случайно, я его беру тут же, сажусь, хватаю микрофон, и – бац – все пошло!!! И вот эти пятнадцать минут я люблю". Результат – семь микрофонов во вкладыше и одна сцена "в полете". "Мне хотелось чего-то более стилизованного. Не знаю почему, но я никогда не представлял себе этого именно таким образом. И я сказал: "А давайте!" Еще один прыжок в неизвестность…"

Концепция десятого альбома? "Обзор всего, что во мне есть. Ты заметила, что самую первую песню ("J'me voyais plus") я начинаю, задержав дыхание? Она на самом деле очень точно резюмирует все периоды моей жизни: когда я говорю о "спруте в животе", я точно знаю, о чем говорю. Несмотря на то, что я написал только три песни из двенадцати в альбоме, многие тексты написаны от имени лирических героев, и я принимаю их всех. В песнях "Je sais nous" и "L'appel aux toujours" я обращаюсь к своей любимой".

"Единственным моим пожеланием для всех, кто захотел работать со мной, было: удивляйте меня, шокируйте своими идеями. Взять хотя бы "Love amour amore", которую написал мой друг Мишель Дозье, соединив слово "любовь" более чем на ста языках. Сто языков – ты можешь себе представить весь объем работы?! Кроме того, Мишель – это друг, которого я знаю еще со времен, когда мы вместе пели в барах в восьмидесятых. Как и оперный певец Франческо Вереккья, с которым я пою "Сперанцу" - это история дружбы длиной в двадцать пять лет. И песня эта, в одно и то же время напоминает "Miserere" и "Temps des cathedralеs".

Мужчина, спевший о женщинах.