За два месяца до старта своего турне Flashback, 2 июня во Дворце Спорта, Джонни Халлидэй должен разобраться с другим стрессом: рекламной кампанией фильма Лорана Тюэля "Jean-Philippe", захватывающей историей дружбы между кумиром и поклонником в странном мире, где Джонни не существует… Встречайте.

По началу вы наотрез отказались сниматься в "Jean-Philippe". Вам надоело смешивать кино и музыку, причина в этом?
(Он закуривает сигарету). Меня смущало, что это вращается вокруг Джонни Халлидэя. Я уже снялся в документальном фильме у Франсуа Рейхенбаха. Желания повторить не было. На самом деле я был совсем не в курсе того, о чем говорится в сценарии. Антуан Дюрели мне сказал: "Ты увидишь, это написал мой приятель, и это очень даже неплохо". Когда я прочел, что нужно играть некоего Жана-Филиппа, заурядного хозяина боулинга, который никогда не становился Джонни Халлидэем, типа, который никогда не знал жизни певца, я сказал: "Oк"…

Исключительный вызов, не так ли?
Да, это правда. Мне хотелось бы сделать такую вещь, в которой Жан-Филипп Сме высмеивал бы Джонни Халлидэя, этого певца, которого не было, и которого он не знает. Мне нужно было передать важную идею: знаменит или нет, человек остается человеком, его ценность остается той же. И потом, это фильм о судьбе: в нем рассказывается, что никогда не бывает слишком поздно, чтобы реализовать свои мечты.

Если бы вы никогда не стали Джонни, в какой профессии мы могли бы вас встретить?
Хозяин боулинга! Нет, я шучу. (Дурачась). Я об этом ничего не знаю! Я начал работать в этой профессии в пятнадцать  лет, мое детство закончилось, я никогда не задавал себе такой вопрос. Меня подхватил водоворот.  

Вы знаете много поклонников, столь же сумасшедших, как в этом фильме Луккини?
Нет! Как правило, они менее склонны к крайностям. Я никогда не видел, чтобы кто-то пел передо мной во все горло мои хиты. Нет никого, кроме Луккини, кто бы осмелился на это! Вроде того, как если бы меня попросили читать в его присутствии Расина. Я бы не смог. Ему для этого, извините за выражение, достает крутизны. Браво!

Почему так хотелось именно этого актера на эту роль?
Он был единственный, кто способен нести эту тяжесть с элегантностью. С другими это был бы не тот случай. С Фабрисом никогда не бывает пустословия. Это никогда не бывает вульгарно. Итак, либо это был он, либо не было бы ничего.

Тем не менее, с его экспрессивностью было трудно ужиться, не так ли?
Я его таким никогда не знал. В "Conseil de famille" ("Семейный совет") Косты-Гавраса, когда мы с ним познакомились, это был человек очень тихий, неуверенный в себе, постоянно спрашивающий мнения и совета. Потом он стал Луккини. Я же знал набросок. Он меня растрогал, он мне понравился, мы поддерживали контакт. После фильма мы стали закадычными друзьями. Я – само спокойствие, а он – сама неугомонность. В жизни – как в кино.

Гениальный ход – этот дуэт популярного певца и актера-интеллектуала…
А почему не певца-интеллектуала и популярного актера? (Смеется). Что это значит - "интеллектуал"? Меня принимали за идиота, вплоть до того дня, когда я снялся у Годара. В тот день, когда фильм вышел, интеллектуалы останавливали меня на улице, чтобы сказать: "Я Вас не знал в таком свете. В общем, Вы потрясающий". Но я ни чуточки не изменился! Я просто снялся у Годара. И что? Шанталь Гойя тоже снималась у Годара. (Он расхохотался).

Этот фильм - также и прекрасная ода Джонни, его легенде. На Вашем уровне все еще остаешься восприимчивым к подобным знакам почитания?
Я оставлю в стороне слово "легенда". Что касается эмоций… Мне очень сложно смотреть со стороны, когда я снимаюсь. "Jean-Philippe" – это, прежде всего, фильм о дружбе. Это простирается гораздо дальше Джонни Халлидэя.

В шестьдесят три года Вы находитесь на вершине успеха. Какими, оценивая со стороны, видятся вам турбулентные потоки пройденного Вами пути?
Я знал и взлеты, и падения. Падения помогли мне никогда не задаваться. Сейчас есть молодые, к которым успех приходит так быстро, что они, не успев даже подумать, что он может закончиться, оказываются внизу. И они там остаются. Из-за неподготовленности.

"Jean-Philippe" – это первый фильм, который ваша дочь Жад будет смотреть?
Ей только 18 месяцев, моей дорогой бедняжке, она пока немного мала! Я ей поставлю DVD через год. Вот что она обожает, Жад, так это смотреть, как я пою. Она показывает на меня пальцем и говорит: "Папа, папа..." (Он копирует жест). Но сейчас, со всем этими диалогами, она не просидит на месте и пяти минут. Как и все дети ее возраста.

Двадцать пятого марта этого года Вы организовали огромный костюмированный праздник в Ботаническом саду, чтобы отметить десятилетие свадьбы. Темой был Дикий Запад! Почему вдруг?
Ради того, чтобы воплотить в жизнь детскую мечту. Ради истории Запада, ради Гэри Купера и Джона Уэйна… И потом, мне хотелось устроить красивый праздник. Во Франции это бывает так редко! У нас – это всегда невзрачная стойка с закусками из четырех канапе, которые еще нужно отвоевать. Мне хотелось устроить все изящно. Потому что людям необходимо мечтать.

И потом, десять лет любви, оно того стоит…
Да. Это было важно для Летисии, для моей семьи. Жить с женщиной на протяжении десяти лет и оставаться парой на высоте, это не так просто. Как правило, брак проходит сквозь трудные моменты, испытания. Мой брак с Летисией никогда не страдал от подобного. Этот праздник был лучшим доказательством любви, какое я мог представить моей жене.