Желаем Вам приятного чтения и одновременно напоминаем о том, что данный материал является интеллектуальной собственностью. Материал защищен Законом РФ "Об авторском праве и смежных правах", а также международными правовыми конвенциями. Любое его использование без разрешения авторов статьи и/или владельца сайта является незаконным и может послужить причиной для судебного разбирательства. |
Перевод: Анна Стукалова, Евгения Штукерт
- 4 -
"Спрятавшись за своими кулаками"1
"Спрятавшись за своими кулаками"1
- Для того, чтобы быть музыкантом, необязательно иметь разум,
вкус, образование, - ничего из перечисленного.
- Серьезно? Так что же по-настоящему важно?
- Просто делать музыку, герр Халлер,
делать музыку достаточно хорошо,
и как можно больше, и изо всех своих сил.
Вот что по-настоящему важно, месье!
вкус, образование, - ничего из перечисленного.
- Серьезно? Так что же по-настоящему важно?
- Просто делать музыку, герр Халлер,
делать музыку достаточно хорошо,
и как можно больше, и изо всех своих сил.
Вот что по-настоящему важно, месье!
Steppenwolf
Из окна номера в пентхаусе на последнем этаже "Ривьеры", я вижу собственное имя, горящее неоном в ночи Лас-Вегаса. Напротив, всего в нескольких метрах – "Хилтон".
Еще дюжину лет назад, гордящийся своими 1 000 019 номерами, "Хилтон" заявлял о себе, как о самом большом отеле мира. В 1968, когда его только создавали, он назывался "Интернациональ". У Кирка Керкоряна - местного соперника Говарда Хьюза - появилась идея оформить двадцать шесть этажей здания в национальных стилях разных стран - французском, японском, немецком, итальянском, испанском... Когда, годом позже, здание выкупил Бэррон Хилтон, он остался верен философии его создателя.
Первой звездой, выступавшей в "Хилтоне", была Барбра Стрейзанд. Здесь же Элвис благословил самое триумфальное из своих возвращений. С 31 июля по 28 августа 1969 "The Pelvis"2 собрал в общей сложности 101 509 зрителей. Вот это да! Парень, родившийся в хижине "shotgun shack" ("ружейный выстрел") – так как ее можно было прострелить насквозь, ничего внутри не задев, - сделал "Хилтон" своей берлогой. Он занимал апартаменты 446-447, - которые сегодня невозможно зарезервировать ранее, чем за полгода. На потолке даже можно увидеть следы пуль 357-го Магнума, при помощи которого Элвис (иногда) гасил свет… и выключал телевизор, когда там – как назло - показывали поп-певца Роберта Гулета или Мела Торма, антирокового крунера.
Между Пресли и Лас-Вегасом целая история любви. Там он женится на Присцилле, своей единственной женщине. Там он снимает "Вива, Лас-Вегас!", одновременно делая из него свой подлинный "Город Музыки", после Мемфиса и Нэшвилла. И, наконец, именно в Лас-Вегасе король рок-н-ролла был назван так впервые. Он обязан этим титулом писательнице Мэй Манн, бывшей протеже актера Кларка Гейбла. Кларк, неудержимый человек, который был королем… в постели!
Еще дюжину лет назад, гордящийся своими 1 000 019 номерами, "Хилтон" заявлял о себе, как о самом большом отеле мира. В 1968, когда его только создавали, он назывался "Интернациональ". У Кирка Керкоряна - местного соперника Говарда Хьюза - появилась идея оформить двадцать шесть этажей здания в национальных стилях разных стран - французском, японском, немецком, итальянском, испанском... Когда, годом позже, здание выкупил Бэррон Хилтон, он остался верен философии его создателя.
Первой звездой, выступавшей в "Хилтоне", была Барбра Стрейзанд. Здесь же Элвис благословил самое триумфальное из своих возвращений. С 31 июля по 28 августа 1969 "The Pelvis"2 собрал в общей сложности 101 509 зрителей. Вот это да! Парень, родившийся в хижине "shotgun shack" ("ружейный выстрел") – так как ее можно было прострелить насквозь, ничего внутри не задев, - сделал "Хилтон" своей берлогой. Он занимал апартаменты 446-447, - которые сегодня невозможно зарезервировать ранее, чем за полгода. На потолке даже можно увидеть следы пуль 357-го Магнума, при помощи которого Элвис (иногда) гасил свет… и выключал телевизор, когда там – как назло - показывали поп-певца Роберта Гулета или Мела Торма, антирокового крунера.
Между Пресли и Лас-Вегасом целая история любви. Там он женится на Присцилле, своей единственной женщине. Там он снимает "Вива, Лас-Вегас!", одновременно делая из него свой подлинный "Город Музыки", после Мемфиса и Нэшвилла. И, наконец, именно в Лас-Вегасе король рок-н-ролла был назван так впервые. Он обязан этим титулом писательнице Мэй Манн, бывшей протеже актера Кларка Гейбла. Кларк, неудержимый человек, который был королем… в постели!
Имя "Хиллбилли Кэт" - "Дикий кот с холмов" - остается связанным с успехом этого отеля "Хилтон", до которого я почти могу дотянуться рукой.
В этот четверг, 25 апреля 1996 года, день в день через месяц после нашей с Летисией свадьбы – куда, кстати, никто из моих не соизволил явиться, зато клан Буду прибыл в полном составе, - я осматриваю зал "Аладдин", где собираюсь петь 24 ноября для 8 000 французов. До дня "J" остается меньше шести месяцев…
Для этой разведки на местности я пригласил тех, кого прозвал своими "воителями" или "волшебниками" - называйте, как угодно: Жака Рувейролли, Роже Абриоля, Эрика Бами, Жан-Клода Камю, Жоэля Девужа и, конечно, продюсера Норбера Алемана. Вот оно – "крепкое ядро команды Халлидэя". Даже мой адвокат, мэтр Ваконсан, в деле. Все вместе мы осматриваем сцену.
В одиночестве я поднимаюсь наверх, чтобы провести там долгие минуты, просто оглядывая зал, - ссутулившись, с опущенной головой и вечным "Житаном" во рту. Еще один ритуал, который я соблюдаю с детства. Со времени моего первого настоящего концерта, состоявшегося в сентябре 1960 в "Альгамбре" у Мориса Шевалье, я всегда так делаю.
Рувейролли, этот завсегдатай Вегаса, который отверг золотые горы, обещанные американскими промоутерами, и остался работать со мной, поднимается ко мне. Его мнение – решающее.
- Итак?
- Потрясающе, Джонни! Потрясающе! Я хочу убрать отсюда все эти ухищрения, чтобы проявились основы, механизмы, подвески…. Ты видел глубину этого устройства? С подобными габаритами мы можем творить чудеса, - отвечает Жако.
Чудо – это как раз то, что я хочу предложить своей публике. Удивительной публике, которая готова облететь пол-Земли, чтобы устроить мне овацию. Вечером Жан-Клод Камю, смеясь, сказал мне:
- Джонни, у тебя дела идут лучше, чем у Тантана3 . Согласно информации о бронировании билетов самому младшему твоему поклоннику оказалось всего семь, а самому старшему… восемьдесят четыре года!
Накануне мы с Летисией аплодировали "Цирку солнца" в "Мистерии", на Острове сокровищ. Шедевр поэзии, гармонии, точности и инноваций. Роскошно поставленный и божественно освещенный. Как это часто бывает, шоу Вегаса дают мне некоторые идеи для собственных представлений.
Для двух последних "Берси" я позаимствовал некоторые "приемы" у волшебников Дэвида Копперфилда и Зигфрида&Роя. Для "Джонни Вегас" мне нужно еще больше. Мне нравятся эти персонажи, выплывающие из зеленоватого света, будто подвешенные в пустоте. Я советуюсь с Жаком Рувейролли, этим великим мастером светотехники. Он мне отвечает:
- Тебя всегда окружал самый лучший свет. Еще в "Пантэн" ты стал первым в мире рокером, появившимся на сцене под перекрестным огнем лазеров. Не беспокойся, у тебя будет все, что тебе надо. Я бы, скорее, представил что-то более человеческое…
Конечно, должно быть человеческое. Зал, такой жаркий, буквально создан для близких встреч. Сцена, приближающаяся к первым рядам зрителей, тоже задумана для тесных контактов. Решено, он у меня будет, мой спецэффект.
Нас сопровождают две команды с TF-1. Этим утром я записал несколько сцен для теленовостей. Вечером у меня встреча с Гийомом Дюраном, интервью для информационного журнала. Я многого жду от Гийома. До сих пор, за исключением этих четверых - Мишеля Лансело, Антуана Декона, Филиппа Манёвра и Клода Вентуры – я не встречал журналистов, достаточно чутких для того, чтобы я мог поведать им о настоящем Халлидэе.
Последние два года всякий раз, когда я заговаривал с кем-то на тему своих блужданий и моего отца, звезды телеэкрана сразу же переходили к другому предмету в стиле: "Кстати, о Вашем диске…".
А потом они жалуются. Говорят, что Джонни недалек и бессодержателен. Что ему не о чем рассказывать. По этой причине я и пишу свою книгу. И даже если порой слова могут показаться резкими, я не хочу ничего смягчать. Слишком часто мою жизнь окультуривали, наводя "порядок", чтобы не травмировать моих поклонников. Я же по-прежнему убежден, что их не смутят ни мои разрывы, ни мои страхи, ни мои сомнения, ни мои бесчинства, ни мои недостатки.
Я не герой.
Только рокер!
Да, признаюсь, в Лас-Вегасе слезы подступили к моим глазам, когда, выйдя из лимузина, я увидел табло, где горели неоновым светом огромные буквы моего имени. Это будущее шоу в мировой столице игр для меня - будто щелчок пальцами, совершенный моей судьбой. Я, наконец, смогу воплотить в жизнь мечту бедного мальчугана, увенчать успехом тридцатишестилетнюю карьеру и войти в тесный круг звезд рок-н-ролла, которых я боготворил, будучи подростком. И самое главное, я вырасту. В очередной раз рискуя всем. Я пою, начиная с шести лет. Так что риски для меня – не пустое слово.
Элвис, он тоже поет с детства: в школе, в церкви, на улицах Тупело, своего родного города. Он поет для бога, он поет для приятелей.
8 января 1947 года его отец дарит ему первую гитару. Он настраивает приемник на радиостанции, вещающие из Нэшвилла, столицы Теннесси. Между двумя рекламными роликами – крекеров и кукурузных початков - он улавливает вокализы Роя Акуффа. Он покорен виртуозностью Билла Монро, маэстро музыки в стиле "blue grass". Он грезит о беспокойных группах Хэнка Сноу и Эрнеста Табба. Он также слушает и блюз, рекой текущий из Мемфиса. На Билль-стрит, над черными водам Миссиссиппи фермеры – карманы набиты золотом - теряют разум в игровых залах и своих иллюзиях. Жаркий голос Би Би Кинга начинает свое восхождение наверх из подвалов.
"В Кливленде другой диск-жокей замечает, насколько ритм-н-блюз нравится молодежи. Его зовут Алан Фрид и он запускает в эфир новое слово: "It`ll be hip`n`hep, n`jive n`flip! I’ll call it… rock`n`roll".
…Элвиса не было в Кливленде в марте 1952, когда одержимая рок-н-роллом молодежь разнесла Кливлендскую Арену, где Алан поставил свое первое авангардное шоу".4
Элвису было тринадцать лет, когда, собрав дорожную сумку и свалив в кучу свой нехитрый багаж он забирается в старую колымагу отца. Пресли переезжают в Мемфис, штат Теннесси. Великий город. Родина блюза.
В 1953 юный техасец с завитком на лбу добивается бешеного успеха во главе разгоряченной до предела группы «Кометы», которую возглавляет. Он поет "Crazy, man crazy" прежде, чем воспламенить молодежь своей знаменитой "Rock around the clock". Его зовут Билл Хэйли. С его появлением рождается рок-н-ролл.
Элвис заканчивает лицей, Хьюмз Хай-Скул. Он должен найти работу. Его семья по уши в долгах и кое-как сводит концы с концами, постоянно получая предупреждения от жилищной службы. Он получает должность билетера в театре Льюз Стейт, но почти сразу его увольняют за драку. Весь его внешний вид резко отличает его от других парней его возраста – одетых без излишеств, подстриженных коротким ежиком. Он уже отпустил густую, вьющуюся шевелюру, его тяжелый и романтический взгляд привлекает девушек. Некоторые из них не стесняются показаться в его старом Линкольне-кабриолете, который он берет у родителей.
Покончив со стрижкой всех газонов, какие только нашлись в его квартале, он, наконец, получает место в «Корона электрисити компани», рядом с Юнион стрит. На той самой улице будущий король в одиночестве войдет в двери маленькой студии звукозаписи, расположенной в доме №706. Студия "Sun" недаром носит свое имя. Это настоящее солнце, и огромная надежда для всех молодых гитаристов Мемфиса.
У Элвиса в кармане четыре доллара. Ни долларом больше. Ни долларом меньше. Он хочет записать в подарок матери двухстороннюю 45-оборотную пластинку. Он платит. Идет в студию. Крутятся бобины магнитофона. Элвис поет "My happyness" ("Мое счастье"), затем "That`s when your heartaches begin" ("Вот когда начинается сердечная боль") - молодежную балладу, которая трогает до слез. Вот уже и разбитые сердца. Когда он уходит, секретарь Марион Кейскер на всякий случай записывает имя и адрес этого странного мальчишки, поющего на негритянский манер.
Мои настоящие и единственные корни идут оттуда, от Элвиса. Я от них не отрекаюсь и поныне также ими горжусь. Немного на манер "босса" Брюса Спрингстина, который недавно заявил: "На трон претендовали многие, но Король был только один – Элвис Пресли".
8 января 1947 года его отец дарит ему первую гитару. Он настраивает приемник на радиостанции, вещающие из Нэшвилла, столицы Теннесси. Между двумя рекламными роликами – крекеров и кукурузных початков - он улавливает вокализы Роя Акуффа. Он покорен виртуозностью Билла Монро, маэстро музыки в стиле "blue grass". Он грезит о беспокойных группах Хэнка Сноу и Эрнеста Табба. Он также слушает и блюз, рекой текущий из Мемфиса. На Билль-стрит, над черными водам Миссиссиппи фермеры – карманы набиты золотом - теряют разум в игровых залах и своих иллюзиях. Жаркий голос Би Би Кинга начинает свое восхождение наверх из подвалов.
"В Кливленде другой диск-жокей замечает, насколько ритм-н-блюз нравится молодежи. Его зовут Алан Фрид и он запускает в эфир новое слово: "It`ll be hip`n`hep, n`jive n`flip! I’ll call it… rock`n`roll".
…Элвиса не было в Кливленде в марте 1952, когда одержимая рок-н-роллом молодежь разнесла Кливлендскую Арену, где Алан поставил свое первое авангардное шоу".4
Элвису было тринадцать лет, когда, собрав дорожную сумку и свалив в кучу свой нехитрый багаж он забирается в старую колымагу отца. Пресли переезжают в Мемфис, штат Теннесси. Великий город. Родина блюза.
В 1953 юный техасец с завитком на лбу добивается бешеного успеха во главе разгоряченной до предела группы «Кометы», которую возглавляет. Он поет "Crazy, man crazy" прежде, чем воспламенить молодежь своей знаменитой "Rock around the clock". Его зовут Билл Хэйли. С его появлением рождается рок-н-ролл.
Элвис заканчивает лицей, Хьюмз Хай-Скул. Он должен найти работу. Его семья по уши в долгах и кое-как сводит концы с концами, постоянно получая предупреждения от жилищной службы. Он получает должность билетера в театре Льюз Стейт, но почти сразу его увольняют за драку. Весь его внешний вид резко отличает его от других парней его возраста – одетых без излишеств, подстриженных коротким ежиком. Он уже отпустил густую, вьющуюся шевелюру, его тяжелый и романтический взгляд привлекает девушек. Некоторые из них не стесняются показаться в его старом Линкольне-кабриолете, который он берет у родителей.
Покончив со стрижкой всех газонов, какие только нашлись в его квартале, он, наконец, получает место в «Корона электрисити компани», рядом с Юнион стрит. На той самой улице будущий король в одиночестве войдет в двери маленькой студии звукозаписи, расположенной в доме №706. Студия "Sun" недаром носит свое имя. Это настоящее солнце, и огромная надежда для всех молодых гитаристов Мемфиса.
У Элвиса в кармане четыре доллара. Ни долларом больше. Ни долларом меньше. Он хочет записать в подарок матери двухстороннюю 45-оборотную пластинку. Он платит. Идет в студию. Крутятся бобины магнитофона. Элвис поет "My happyness" ("Мое счастье"), затем "That`s when your heartaches begin" ("Вот когда начинается сердечная боль") - молодежную балладу, которая трогает до слез. Вот уже и разбитые сердца. Когда он уходит, секретарь Марион Кейскер на всякий случай записывает имя и адрес этого странного мальчишки, поющего на негритянский манер.
Мои настоящие и единственные корни идут оттуда, от Элвиса. Я от них не отрекаюсь и поныне также ими горжусь. Немного на манер "босса" Брюса Спрингстина, который недавно заявил: "На трон претендовали многие, но Король был только один – Элвис Пресли".
Подростком Спрингстин тайком залезал на стену, чтобы лучше "чувствовать" вселенную того человека, который перевернёт его жизнь.
Пресли внушил мне желание зажечь мою.
*
* *
Выйдя с памятного киносеанса "Amour frénétique" ("Loving you"), я немедленно поделился своим открытием с Ли, попросив его связаться с его родителями, чтобы они выслали нам из США все диски Элвиса.
В старушке-Франции, серой и вечно мерзнущей, появляются первые банды в черных куртках. Страна, отстающая в роке, нежно воркует со своими тогдашними кумирами: Далидой, Жильбером Беко, Марселем Амоном, Франсуа Дегельтом, Андрэ Дассари, Дарио Морено и Луисом Марьяно… Родители и старшие родственники слушают "старую" музыку. У молодежи, у моего поколения в плане музыки - пустыня. Пустыня тем более бесплодная, что мы натыкаемся на упорное непонимание со стороны старшего поколения.
Я подросток – рассерженный и бунтующий. Я отвергаю все разом: маски, сделки с совестью, стыдливость, скверные подножки судьбы и общество, замкнувшееся на себе, задыхающееся в устаревших рамках.
Если бы я не смог направить свою злость в музыку и "американскую мечту" - в буквальном смысле слова – то я бы плохо кончил. Вся эта ненависть обернулась бы против меня. Именно поэтому я, как и Джонни Кэш, несколько раз буду выступать в тюрьмах. Чтобы привнести щепотку мечты и надежды в холодный мир тюремной вселенной.
С такими идеями я примыкаю к банде со сквера Тринитэ. Там я встречаю Ади Калафата и Жерара Кристин – уже упомянутых – а также Жака Дютрона, Жан-Пьера Юстэ, брата Франсиса, а также Бернара Мюссо, Буйяка и Балдуччи. Калафат и Дютрон в 1962 входят в группу "El Toro et les Cyclones" ("Эль Торо и Циклоны") под прозвищами "Эдди" и "Жако".
С Кристианом Блондио, который требует называть себя Элвисом, я познакомлюсь чуть позже, во время памятной драки на катке Сен-Дидье. Вопреки расхожей легенде, не я был заводилой. Это невысокий крепыш Жан-Клод Тэстэр – насмешник и волокита.
Банды создаются, чтобы противостоять друг другу. Наши "наследственные" враги входят в банду района Сакре-Кёр, "Сактос"… Время, полное ярости жизни. Мы лупим друг друга велосипедными цепями, перекручивая их, чтобы не отлетали обратно в лицо. Мы снабжаем мыски своих сапог половинками бритвенных лезвий, их же вшиваем в швы на лацканах своих косух. В задних карманах наших "пятикарманных" - легендарных мифических 501-х "Ливайсов" лежат кастеты.
В качестве вызова, чтобы доказать самому себе, что я существую и добавить перца в свою жизнь, я ворую. Я приобретаю известность и признание, благодаря своему искусству "молниеносных краж". У меня две специализации: "Веспы» (Vespa - знаменитая марка итальянских мотороллеров – прим. перев.) и диски. Тогда как другие члены банды бросаются на все, что движется на двух колесах – синие мопеды вроде Vesuvio, соглашаясь попутно на Paloma-Flash, Flandria или Malgutti, - я приберегаю себе Vespa. Чтобы завести ее, не нужно ключа. Достаточно сломать противоугонку резким поворотом руля. Работа, требующая определенной ловкости.
Диски – это другая история. Я стащил идею из "Мошенников" - еще одной культовой картины моей молодости. Повторюсь, я фанат кино – один из самых ярых! Шедевр Марселя Карнэ, я пересмотрел его в Мариньяне бессчетное количество раз.
Как тут не начать отождествлять себя с молодыми, неизвестными еще актерами, которые врываются на экран – Лораном Терзиеффом, Жан-Полем Бельмондо, Жаком Шарье? Как сдержать буйное воображение при виде форм и мордашек Паскаль Пети и Андреа Паризи? Даже музыка – она разнообразная, душераздирающая: Диззи Джилспай, Рой Элдридж, Оскар Петерсон, Стэн Гетц… Это не рок, но тоже отличная музыка. Пробирает до нутра. Наконец, французское кино, рассказывающее о молодежи, не исповедуя при этом устаревшие взгляды и не стремясь преподать урок.
Как и герой фильма, Лоран Терзиефф, я собираюсь воровать диски, засовывая их под куртку. Повсюду. В магазинах, в "Симфонии", на вечеринках. Однажды, сам того не зная, я даже стащил очень ценные рок-диски у одного парня, которого звали Клод Муан. Будущий Эдди Митчелл (5). Тот самый Эдди, который станет моим лучшим другом и которым до сих пор является.
Все-таки слишком неудобное начало, чтобы завязалась дружба. Тем более в ту пору, когда рок был нашей, без сомнения, самой большой ценностью. Несмотря на то, что я все чаще и чаще возвращаюсь домой в крови и в разодранной одежде, несмотря на то, что полиция регулярно стучится в дверь квартиры по улице Тур-де-Дам, я, как истинный представитель двуликого знака Близнецов, веду двойную жизнь: парня из "черных курток" и начинающего артиста. Хулиган Сме и благовоспитанный Жан-Филипп. Драчливый вор и застенчивый высокий подросток, которого видят вместе с пожилой дамой, питающей слабость к странным шляпам.
В отношении профессии Элен Мар не ослабевает ни в контроле, ни в давлении, ни тем более в своей абсолютной уверенности, что я стану "кем-нибудь". Я продолжаю брать уроки пения у мадам Фуркад, на площади Бланш. Эта дама - просто супер! Ей за шестьдесят, и перед каждым уроком она пропускает рюмочку коньяка и заставляет меня неустанно повторять один и тот же мотивчик: "Я хочу уехать очень далеко, очень далеко...".
Каждый вечер я в командном порядке должен возвращаться домой к восьми. Даже если потом все равно смоюсь на улицу. Ночами я учу наизусть, аккомпанируя себе на гитаре, песни
В старушке-Франции, серой и вечно мерзнущей, появляются первые банды в черных куртках. Страна, отстающая в роке, нежно воркует со своими тогдашними кумирами: Далидой, Жильбером Беко, Марселем Амоном, Франсуа Дегельтом, Андрэ Дассари, Дарио Морено и Луисом Марьяно… Родители и старшие родственники слушают "старую" музыку. У молодежи, у моего поколения в плане музыки - пустыня. Пустыня тем более бесплодная, что мы натыкаемся на упорное непонимание со стороны старшего поколения.
Я подросток – рассерженный и бунтующий. Я отвергаю все разом: маски, сделки с совестью, стыдливость, скверные подножки судьбы и общество, замкнувшееся на себе, задыхающееся в устаревших рамках.
Если бы я не смог направить свою злость в музыку и "американскую мечту" - в буквальном смысле слова – то я бы плохо кончил. Вся эта ненависть обернулась бы против меня. Именно поэтому я, как и Джонни Кэш, несколько раз буду выступать в тюрьмах. Чтобы привнести щепотку мечты и надежды в холодный мир тюремной вселенной.
С такими идеями я примыкаю к банде со сквера Тринитэ. Там я встречаю Ади Калафата и Жерара Кристин – уже упомянутых – а также Жака Дютрона, Жан-Пьера Юстэ, брата Франсиса, а также Бернара Мюссо, Буйяка и Балдуччи. Калафат и Дютрон в 1962 входят в группу "El Toro et les Cyclones" ("Эль Торо и Циклоны") под прозвищами "Эдди" и "Жако".
С Кристианом Блондио, который требует называть себя Элвисом, я познакомлюсь чуть позже, во время памятной драки на катке Сен-Дидье. Вопреки расхожей легенде, не я был заводилой. Это невысокий крепыш Жан-Клод Тэстэр – насмешник и волокита.
Банды создаются, чтобы противостоять друг другу. Наши "наследственные" враги входят в банду района Сакре-Кёр, "Сактос"… Время, полное ярости жизни. Мы лупим друг друга велосипедными цепями, перекручивая их, чтобы не отлетали обратно в лицо. Мы снабжаем мыски своих сапог половинками бритвенных лезвий, их же вшиваем в швы на лацканах своих косух. В задних карманах наших "пятикарманных" - легендарных мифических 501-х "Ливайсов" лежат кастеты.
В качестве вызова, чтобы доказать самому себе, что я существую и добавить перца в свою жизнь, я ворую. Я приобретаю известность и признание, благодаря своему искусству "молниеносных краж". У меня две специализации: "Веспы» (Vespa - знаменитая марка итальянских мотороллеров – прим. перев.) и диски. Тогда как другие члены банды бросаются на все, что движется на двух колесах – синие мопеды вроде Vesuvio, соглашаясь попутно на Paloma-Flash, Flandria или Malgutti, - я приберегаю себе Vespa. Чтобы завести ее, не нужно ключа. Достаточно сломать противоугонку резким поворотом руля. Работа, требующая определенной ловкости.
Диски – это другая история. Я стащил идею из "Мошенников" - еще одной культовой картины моей молодости. Повторюсь, я фанат кино – один из самых ярых! Шедевр Марселя Карнэ, я пересмотрел его в Мариньяне бессчетное количество раз.
Как тут не начать отождествлять себя с молодыми, неизвестными еще актерами, которые врываются на экран – Лораном Терзиеффом, Жан-Полем Бельмондо, Жаком Шарье? Как сдержать буйное воображение при виде форм и мордашек Паскаль Пети и Андреа Паризи? Даже музыка – она разнообразная, душераздирающая: Диззи Джилспай, Рой Элдридж, Оскар Петерсон, Стэн Гетц… Это не рок, но тоже отличная музыка. Пробирает до нутра. Наконец, французское кино, рассказывающее о молодежи, не исповедуя при этом устаревшие взгляды и не стремясь преподать урок.
Как и герой фильма, Лоран Терзиефф, я собираюсь воровать диски, засовывая их под куртку. Повсюду. В магазинах, в "Симфонии", на вечеринках. Однажды, сам того не зная, я даже стащил очень ценные рок-диски у одного парня, которого звали Клод Муан. Будущий Эдди Митчелл (5). Тот самый Эдди, который станет моим лучшим другом и которым до сих пор является.
Все-таки слишком неудобное начало, чтобы завязалась дружба. Тем более в ту пору, когда рок был нашей, без сомнения, самой большой ценностью. Несмотря на то, что я все чаще и чаще возвращаюсь домой в крови и в разодранной одежде, несмотря на то, что полиция регулярно стучится в дверь квартиры по улице Тур-де-Дам, я, как истинный представитель двуликого знака Близнецов, веду двойную жизнь: парня из "черных курток" и начинающего артиста. Хулиган Сме и благовоспитанный Жан-Филипп. Драчливый вор и застенчивый высокий подросток, которого видят вместе с пожилой дамой, питающей слабость к странным шляпам.
В отношении профессии Элен Мар не ослабевает ни в контроле, ни в давлении, ни тем более в своей абсолютной уверенности, что я стану "кем-нибудь". Я продолжаю брать уроки пения у мадам Фуркад, на площади Бланш. Эта дама - просто супер! Ей за шестьдесят, и перед каждым уроком она пропускает рюмочку коньяка и заставляет меня неустанно повторять один и тот же мотивчик: "Я хочу уехать очень далеко, очень далеко...".
Каждый вечер я в командном порядке должен возвращаться домой к восьми. Даже если потом все равно смоюсь на улицу. Ночами я учу наизусть, аккомпанируя себе на гитаре, песни
Элвиса Пресли, Эдди Кохрана (он и Элвис - мои любимчики), братьев Эверли, Джерри Ли Льюиса. Номером, который я освоил лучше остальных, остается "Let`s have a party".
Деньги, необходимые для жизни семьи, по-прежнему зарабатывают Деста и Ли. С показательной смелостью моя любимая кузина танцует стриптиз в кабаре. Как подумаю, что артистка с ее опытом и ее данными была вынуждена раздеваться, дрожа, перед толпой из одних лишь мужчин получая 25 000 франков старыми за две недели, меня злость берет. Восхитительная Деста! Когда она выступала в "Помидоре", я ходил к ней туда, чтобы поддержать, и заодно поглазеть, краснея, на ее хорошеньких полуголых подружек.
Не бросая танец, Ли занимается еще одним прибыльным делом – продает страховки американским солдатам, расквартированным во Франции. По счастью он имеет доступ на базы и в штаб верховного главнокомандующего объединенными вооруженными силами НАТО в Европе, в эти чудесные гарнизонные лавки, где немногие избранные могут раздобыть себе сокровища "made in USA": диски и ноты рок-музыки, джинсы, рубашки в стиле вестерн, белые футболки фирмы Fruit of the loom, фланелевые рубахи в клетку, ботинки…
Он репетирует вместе со мной. Мы играем дуэтом. Ли одалживает мне один из своих сценических костюмов, сливового цвета, который мне чуть маловат, и - потрясающий подарок - покупает мне электрогитару, настоящую "Solist", из дерева и с шестью струнами. Следующую гитару, красную Ohio, я сходу окрещу "Pin Up" - "Красотка". Надо - так надо!
22 сентября 1958 года "Генерал Рэндал", корабль ВМФ США, рассекает волны Атлантики, направляясь в порт Бремерхафен, Германия. На его борту есть один пассажир 2-го класса, отличающийся от других. Чтобы прогнать скуку и подбодрить товарищей, Элвис поет "I will be home again" ("Je reviendrai chez moi" - "Я вернусь домой"). Его однополчанин подпевает ему в припеве. Это Чарли Ходж. Парни знакомы уже пару лет. Они ровесники, обоим по 23 года, обоих взяли в Форт Худ, затем в Германию. Их объединяет рок. Чарли, отличный певец, и к тому же лучший гитарист.
По случаю одной из увольнительных эти двое сматываются в Париж. Приезжают на Восточный вокзал и селятся в отеле "Prince de Galles", близ Елисейских полей. Они словно попадают в мир, изображенный на открытках.
Вечером они оправляются в Лидо и по прочим заведениям. На обратном пути ловят такси. Элвис затягивает песню, Чарли продолжает. Такси останавливается перед их отелем. Но песня не допета. Элвис просит шофера везти их дальше, до Эйфелевой башни. И так, песня за песней, они объезжают весь Париж!
В том же году, снова в увольнительной, Элвис является в Казино де Пари. Билетерша тут же сообщает об этом Лин Рено. "Голден Гейт Квартет" вытаскивают из-за стола в бистро на углу. Лин берет гитару у Лулу Гастэ. Рок и блюз сменяют друг друга до шести утра в присутствии привилегированного фаната – швейцара. "Увы, - до сих пор сожалеет Лин, - у меня не было магнитофона!".
В 1958-м я даже не был в курсе, что Элвис служил в армии. В пятнадцать лет я пытался справиться со своими проблемами. Мне на самом деле надоели эти вечные проблемы и эта жизнь, когда я разрывался между улицей, репетициями и занятиями, я был уверен, что долго так не протяну. Я поменял сферу интересов и внешний вид, сменив однажды косуху и джинсы на брюки и костюмы из фланели. Что, однако, не мешало мне на пару с Крисом, моим новым приятелем - Ли прозвал его моей "лунной тенью" - драться из-за девушки или из-за неосторожного слова.
Я пытаюсь стать частью общества, вырасти, общаться с другими людьми. Я становлюсь завсегдатаем "Снэк-Спот", кафе рядом с вокзалом Сен-Лазар, где бывали все модные люди Парижа конца пятидесятых. Будущие писатели, подающие надежды кинорежиссеры и актеры искали там компании молодежи, в особенности девушек. Меня ждет жестокое разочарование: среда богачей и буржуа из приличных кварталов, и она тоже, не спешит принять меня.
Чужак!
В этом обеспеченном, беззаботном, поверхностном и снобистском мире, не моем, я еще больше страдаю от своей "непохожести". Всегда одно и то же: ни родителей, ни денег, ни регулярного образования, ни связей. На самом деле, я не принадлежу ни одному из миров. Я - не отсюда.
Маргинал!
Единственный выход, спасительная дверца - это рок. Ничего общего с этими марионетками в костюмах и галстуках, с этими папенькиными сынками, пускающими пыль в глаза на родительские деньги. Я молчу. Я наблюдаю. Я учусь. Я жду. Я страдаю.
Бунтарь!
Чувство унижения оттого что я везде чужой, еще сильнее толкает меня к бунту. Я часто думаю о кумирах моей молодости, о тех, кто сделали бунт своей профессией. За исключением Джеймса Дина все, кто нес, как настоящие люди вне закона, знамя мятежа, - Элвис Пресли, Марлон Брандо, позднее Мик Джаггер и даже Кейт Ричардс, имели практически нормальную жизнь, с настоящей семьёй и почти традиционным образованием. В моём случае мятеж был настоящим и обоснованным. Еще долгое время он будет моим единственным двигателем.
С помощью Ли я работаю, как одержимый. Голос. Интонации. Гитарные аккорды. Сценическая игра перед зеркалом. Мой "старший брат", будучи танцором, обладает врожденным чувством связок и переходов. Он верит в меня. Тех, кто считает, что у меня есть шанс, и поддерживают меня изо всех сил, меньше, чем пальцев на руке. Ли, конечно же, Элен Мар, моя "кузина-сестра" Деста и... Кристиан Блондио, он же "Элвис".
Как еще его называть? Имя Короля вышито у Криса на спине куртки. На своем балконе он прикрепил пять огромных букв E L V I S. А в день, когда мы с ним познакомились, на катке в Сен-Дидье, мы вместе пели песню "All Shook Up", одну из песен Элвиса!
Он тоже с детства заболел роком. Хотя у него это вышло по ошибке и случайно. В 1956-м, в четырнадцать лет (он на год старше меня) он выменял свою первую пластинку Пресли в 33 оборота, думая, что речь идет о диске с ковбойскими балладами!
Мы делим всё - драки, некоторых девчонок и, прежде всего, нашу святую веру в рок-н-ролл, единственное богатство, которое было у нас, уличных мальчишек. Однажды вечером, когда мы в очередной раз подрались с хулиганами, мы даже смешали кровь наших ран. Братья по крови. Как настоящие индейцы.
Это в самом деле так - пока Длинный Крис не стал антикваром, он был одним из моих самых верных друзей. И по сей день он один из немногих, кто может сказать: «Я был там». Он был готов на все. И, прежде всего - готов посмеяться от души и готов к худшему. У него было свое четкое и ясное представление о религии рока. Именно поэтому он закатывал скандалы и записывал нас с Ли в еретики от рока, когда мы решили, что я буду петь рок... на французском!
Деньги, необходимые для жизни семьи, по-прежнему зарабатывают Деста и Ли. С показательной смелостью моя любимая кузина танцует стриптиз в кабаре. Как подумаю, что артистка с ее опытом и ее данными была вынуждена раздеваться, дрожа, перед толпой из одних лишь мужчин получая 25 000 франков старыми за две недели, меня злость берет. Восхитительная Деста! Когда она выступала в "Помидоре", я ходил к ней туда, чтобы поддержать, и заодно поглазеть, краснея, на ее хорошеньких полуголых подружек.
Не бросая танец, Ли занимается еще одним прибыльным делом – продает страховки американским солдатам, расквартированным во Франции. По счастью он имеет доступ на базы и в штаб верховного главнокомандующего объединенными вооруженными силами НАТО в Европе, в эти чудесные гарнизонные лавки, где немногие избранные могут раздобыть себе сокровища "made in USA": диски и ноты рок-музыки, джинсы, рубашки в стиле вестерн, белые футболки фирмы Fruit of the loom, фланелевые рубахи в клетку, ботинки…
Он репетирует вместе со мной. Мы играем дуэтом. Ли одалживает мне один из своих сценических костюмов, сливового цвета, который мне чуть маловат, и - потрясающий подарок - покупает мне электрогитару, настоящую "Solist", из дерева и с шестью струнами. Следующую гитару, красную Ohio, я сходу окрещу "Pin Up" - "Красотка". Надо - так надо!
22 сентября 1958 года "Генерал Рэндал", корабль ВМФ США, рассекает волны Атлантики, направляясь в порт Бремерхафен, Германия. На его борту есть один пассажир 2-го класса, отличающийся от других. Чтобы прогнать скуку и подбодрить товарищей, Элвис поет "I will be home again" ("Je reviendrai chez moi" - "Я вернусь домой"). Его однополчанин подпевает ему в припеве. Это Чарли Ходж. Парни знакомы уже пару лет. Они ровесники, обоим по 23 года, обоих взяли в Форт Худ, затем в Германию. Их объединяет рок. Чарли, отличный певец, и к тому же лучший гитарист.
По случаю одной из увольнительных эти двое сматываются в Париж. Приезжают на Восточный вокзал и селятся в отеле "Prince de Galles", близ Елисейских полей. Они словно попадают в мир, изображенный на открытках.
Вечером они оправляются в Лидо и по прочим заведениям. На обратном пути ловят такси. Элвис затягивает песню, Чарли продолжает. Такси останавливается перед их отелем. Но песня не допета. Элвис просит шофера везти их дальше, до Эйфелевой башни. И так, песня за песней, они объезжают весь Париж!
В том же году, снова в увольнительной, Элвис является в Казино де Пари. Билетерша тут же сообщает об этом Лин Рено. "Голден Гейт Квартет" вытаскивают из-за стола в бистро на углу. Лин берет гитару у Лулу Гастэ. Рок и блюз сменяют друг друга до шести утра в присутствии привилегированного фаната – швейцара. "Увы, - до сих пор сожалеет Лин, - у меня не было магнитофона!".
В 1958-м я даже не был в курсе, что Элвис служил в армии. В пятнадцать лет я пытался справиться со своими проблемами. Мне на самом деле надоели эти вечные проблемы и эта жизнь, когда я разрывался между улицей, репетициями и занятиями, я был уверен, что долго так не протяну. Я поменял сферу интересов и внешний вид, сменив однажды косуху и джинсы на брюки и костюмы из фланели. Что, однако, не мешало мне на пару с Крисом, моим новым приятелем - Ли прозвал его моей "лунной тенью" - драться из-за девушки или из-за неосторожного слова.
Я пытаюсь стать частью общества, вырасти, общаться с другими людьми. Я становлюсь завсегдатаем "Снэк-Спот", кафе рядом с вокзалом Сен-Лазар, где бывали все модные люди Парижа конца пятидесятых. Будущие писатели, подающие надежды кинорежиссеры и актеры искали там компании молодежи, в особенности девушек. Меня ждет жестокое разочарование: среда богачей и буржуа из приличных кварталов, и она тоже, не спешит принять меня.
Чужак!
В этом обеспеченном, беззаботном, поверхностном и снобистском мире, не моем, я еще больше страдаю от своей "непохожести". Всегда одно и то же: ни родителей, ни денег, ни регулярного образования, ни связей. На самом деле, я не принадлежу ни одному из миров. Я - не отсюда.
Маргинал!
Единственный выход, спасительная дверца - это рок. Ничего общего с этими марионетками в костюмах и галстуках, с этими папенькиными сынками, пускающими пыль в глаза на родительские деньги. Я молчу. Я наблюдаю. Я учусь. Я жду. Я страдаю.
Бунтарь!
Чувство унижения оттого что я везде чужой, еще сильнее толкает меня к бунту. Я часто думаю о кумирах моей молодости, о тех, кто сделали бунт своей профессией. За исключением Джеймса Дина все, кто нес, как настоящие люди вне закона, знамя мятежа, - Элвис Пресли, Марлон Брандо, позднее Мик Джаггер и даже Кейт Ричардс, имели практически нормальную жизнь, с настоящей семьёй и почти традиционным образованием. В моём случае мятеж был настоящим и обоснованным. Еще долгое время он будет моим единственным двигателем.
С помощью Ли я работаю, как одержимый. Голос. Интонации. Гитарные аккорды. Сценическая игра перед зеркалом. Мой "старший брат", будучи танцором, обладает врожденным чувством связок и переходов. Он верит в меня. Тех, кто считает, что у меня есть шанс, и поддерживают меня изо всех сил, меньше, чем пальцев на руке. Ли, конечно же, Элен Мар, моя "кузина-сестра" Деста и... Кристиан Блондио, он же "Элвис".
Как еще его называть? Имя Короля вышито у Криса на спине куртки. На своем балконе он прикрепил пять огромных букв E L V I S. А в день, когда мы с ним познакомились, на катке в Сен-Дидье, мы вместе пели песню "All Shook Up", одну из песен Элвиса!
Он тоже с детства заболел роком. Хотя у него это вышло по ошибке и случайно. В 1956-м, в четырнадцать лет (он на год старше меня) он выменял свою первую пластинку Пресли в 33 оборота, думая, что речь идет о диске с ковбойскими балладами!
Мы делим всё - драки, некоторых девчонок и, прежде всего, нашу святую веру в рок-н-ролл, единственное богатство, которое было у нас, уличных мальчишек. Однажды вечером, когда мы в очередной раз подрались с хулиганами, мы даже смешали кровь наших ран. Братья по крови. Как настоящие индейцы.
Это в самом деле так - пока Длинный Крис не стал антикваром, он был одним из моих самых верных друзей. И по сей день он один из немногих, кто может сказать: «Я был там». Он был готов на все. И, прежде всего - готов посмеяться от души и готов к худшему. У него было свое четкое и ясное представление о религии рока. Именно поэтому он закатывал скандалы и записывал нас с Ли в еретики от рока, когда мы решили, что я буду петь рок... на французском!
А в Штатах черное солнце рока начинает сжигать своих самых одаренных детей. В Клиэрлэйк, штат Айова, концерт Зимней Танцевальной Вечеринки заканчивается в исступлении. Публика наэлектризована исполнителями, участвующими в турне: Риччи Вэленс, Бадди Холли, Вэйлон Дженнингс, Дион и Бэлмонтс и Биг Боппер. Снаружи идет снег. Чтобы добраться до следующего места, Морхед в Миннесоте, музыканты набиваются в старый, на ладан дышащий автобус. "Грейхаунд" серебристого цвета, с красными борзыми, нарисованными на обоих боках – фирменный символ.
Бадди Холли, Риччи Вэленс - он как раз на гребне волны с песней "La Bamba" - и Пол Ричардсон, солист группы "Big Bopper", решают лететь на самолете, чтобы прибыть в место назначения отдохнувшими. Они садятся в четырехместный одномоторный самолетик. Вэленс не очень-то горел желанием лететь, но в последний момент уступил под напором своего приятеля Бадди.
Неудачный выбор. И чей-то дурной глаз. Вскоре после взлета самолет попадает в снежную бурю и разбивается в поле близ Мэйсон Сити, штат Айова. Рокеры до сих пор помнят 3 февраля 1959 года как "День, когда умерла музыка". "The day the music died" – так назвали альбом, посвященный памяти трех погибших музыкантов.
По другую сторону Ла-Манша, в Англии, Томми Стил, Клифф Ричардс и "The Shadows" начинают первое наступление рока на Старый Свет. Франция же, под руководством генерала Де Голля, довольствуется своим кажущимся покоем и застойным воркованием.
Здравствуй, грусть! Хотя есть два исключения: первым стал Жан-Люк Годар, который снимает "À bout de souffle" ("На последнем дыхании") с Жан-Полем Бельмондо. И - Гольф Друо, единственный оплот французского рока, освещающий мрачную жизнь определенной части молодежи, жаждущей перемен.
Прежде чем стать Меккой, трамплином для всех групп, играющих электрическую музыку и зарождающихся звезд 60-х, Гольф, разместившийся на 2-м этаже дома №2 по улице Друо, над английским кафе, поначалу был лишь чайным салоном. Превратившись в ресторан, он некоторое время будет адресом Фан-клуба Джорджа Гетари, затем, в 1954-м - первым в Париже местом для игры в мини-гольф. Через год там появится в качестве бармена Анри Лепру, бармен, и предложит хозяйке, мадам Пердрикс ("Бум!", как говорил Крис), создать молодежный клуб. Клуб, который будет работать первое время только по выходным, пока в 1959-60 году не случится настоящий бум. В центре небольшого зала, изогнутого, словно подкова, возвышается шикарный музыкальный автомат, Selecmatic 2000 на 100 дисков.
В клуб пускают ребят не старше 21 года, установив входную плату равной 100 старым франкам. В эту цену входит и угощение. Приличный внешний вид обязателен. Девушки великолепны. Моих тогдашних невест зовут Сибилла - мимолетная интрижка, и Жози, девушка в синих джинсах из Сен-Жермен-де-Пре, - с ней я проведу около года, - рекорд верности для той эпохи постоянного флирта.
Крис и я делаем "Гольф Друо", "Кафе Д’Англетэр" и "Герцог Ришелье" нашим Бермудским треугольником. Рок, пинбол, флирт. В один из выходных дней Элвис Крис знакомит меня с меня с высоким костлявым хитрецом с соломенными волосами:
- Шмолл, представляю тебе моего друга Жан-Филиппа!
- Можешь не представлять своего приятеля, я его знаю! Это же он у меня на одной из вечеринок диски стащил!
Я попал!
Клод Муан всех подряд называет "Small". От "small" - особенно произносимого с американским акцентом – до "Шмолла" всего один шаг, и мы запросто его делаем. К вящему удовольствию Клода. "Шмолл", это все-таки не тоже самое, что "Клокло", не правда ли? Шмолл, будущий Эдди Митчелл, солист группы "Five Rocks", позже переименованной в "Chaussettes Noires" ("Черные Носки"). Фанат кино и рока (первым его кумиром был Билл Хэйли), он успел поработать "дьявольским рассыльным" в банке Лионский Кредит, прежде чем перейти в страховую компанию. Крис же – оформитель витрин в крупных магазинах, но он уже проникся горячим интересом к униформам и коллекциям игрушечных автомобилей, вроде Dinky Toys и Norev. И Шмолл, и Элвис родились в 1942 году. Поэтому, несмотря на то, что мы одного роста, первый считает меня "малышом", а второй видит во мне французского наследника нашего общего кумира, Пресли.
В Гольф наведываются и Даниэль Дезэ (будущий Дани Логан), Жан-Пьер Орфино (он станет членом группы «Пираты Дани Логана»), а также мои приятели со сквера Тринитэ, Ади Калафат и Жак Дютрон, которые станут известны как гитаристы из незабываемой группы "Эль Торо и Циклоны". Циклоны – это как раз они, Ади и Жако.
Гольф – одно из лучших воспоминаний моей юности. Тот самый Гольф, где Анри Лепру встретит свою жену Колетт, а я – Клод, великую любовь моих пятнадцати лет. Тот самый Гольф, чей гардеробщик, Юг Борель, станет моим первым секретарем. Каждый раз, когда он знакомил меня с очередной подружкой, у каждой из них всегда был брат. Я довольно долго не мог понять, в чем дело, потому что Юг был немногословен.
И очень хитёр. Когда я начал приобретать известность, по настоянию Бореля мою старую кровать разломали на тысячу щепок. Каждую щепку заключили в медальон и продали на сувениры. Эта оригинальная и прибыльная коммерческая операция станет первой, но не последней. Юг сделает то же самое с моими сценическими костюмами. В присутствии официального лица мою одежду буквально превратят в пыль, которую затем небольшими порциями приклеят к сотням моих фотографий. Плоды этих трудов будут проданы через агентство Пюблистар. Да, мой приятель Юг был талантливым дельцом!
Но это все будет впереди. Пока же я бегаю в поисках заработка. Или, что точнее, сопровождаемый по очереди Ли, Дестой или Элен Мар, я вижу, как все двери захлопываются перед моим носом. Ежедневно во второй половине дня, в течение долгих месяцев, мы с Дестой отправляемся обивать пороги, чтобы каждый раз слышать уже ставшее традиционным: "Оставьте ваш адрес, мы с вами свяжемся".
Изнурительное время для Десты, которая, будучи беременной, танцует по ночам. Она теряет первого ребенка. Опять печаль, горечь, и снова чувство вины. В отчаянье Ли, перенимает эстафету в попытках пристроить меня куда-нибудь. У Бурбона, импресарио Жоржа Брассанса, ему сразу дают от ворот поворот:
- Во Франции этот стиль популярным никогда не станет!
Тот же ответ у Маруани, импресарио Жильбера Беко и Ришара Антони:
- Не могу, у меня контракт с Ришаром, это почти то же самое…
Да что ты!
Даже Мартини, могущественный Мартини, владелец многих крупных кабаре, не хочет ничего слушать. Никто больше не верит в это, кроме тети и Криса. Они буквально толкали меня под зад. И я продолжаю выслушивать отказы:
- В Париже восемь тысяч безработных парней, умеющих играть на гитаре. Вы будете восемь тысяч первым… Лучше смените профессию…
"Лучше сдохнуть, чем остановиться!"
Но Франция все еще не готова к року. В ожидании возможного чуда я пою в барах, на американских базах. Мои первые попытки так мучительно неудачны. В кабаре "Ле Турист" меня принимают за законченного дебила. Меня выставляют вон, пожимая плечами и раздраженно вздыхая. В "Уикэнде" еще хуже: публика хочет меня линчевать и грозится в клочья порвать великолепный фиолетовый костюм, одолженный у Ли. В "Мулен Руж" мне вообще обещают снести башку, если я попытаюсь закончить свою первую песню. Но в "Орэ дю буа" - где выступают Деста и Ли - унижение достигнет высшей точки. Здесь "зрители-едоки" - раса, которую опасаются и презирают все артисты, - освистывают меня, осмеивают и оскорбляют.
Я буду плакать об этом.
Унижение. Ярость. Ненависть. Отчаянье. Настоящие корни блюза и рок-н-ролла, эти корни у меня были. Но что толку, если никто не хотел меня слушать!
Когда Элвис начинал, его тоже никто не хотел слушать… В начале июля 1954 года, когда Сэм Phillips под нажимом своей секретарши Марион Кейскер, зовет этого молодого, девятнадцатилетнего певца девятнадцатилетнего с намерением объединить его с гитаристом Скотти Муром и басистом Биллом Блэком, дела идут, скорее, плохо. Билл Блэк находит Элвиса бесталанным. От него требуется записать "Without you" - песню, вышедшую прямиком из тюрьмы штата Теннесси. Элвис предпочитает "I love you because" - традиционную кантри-балладу Эрнеста Тьюбба. Но чего он хочет сильнее всего – это петь старый добрый рок. И он запевает старый и уже забытый хит Артура Крадапа - "That`s all right mamma". Мгновенный эффект. Исполнение белого парня, который поет как черный, цепляет Phillips. Воодушевившись, Скотти добавляет свой фирменный соус, свою товарную марку - щипки струн. Сдержанный Билл Блэк тоже включается в игру и раззадоривает свой контрабас, отстукивая ритм на его корпусе.
"That`s all right mamma" никогда не входила в чарты, но благодаря ей Пресли был услышан.
А мой звездный час настанет в Асторе, клубе на бульваре Монмартр, штаб-квартире французского фан-клуба Пола Анки. Со мной Крис. Мы слушаем Франсуа Дегельта и одного сладкоголосого исполнителя, которого звали Жан-Филипп. Как и меня. Какой ужас! Крис подталкивает меня локтем:
- Иди петь! Это твой шанс! Терять тебе нечего!
Я иду. Слегка поведя плечами, я поднимаюсь на сцену и начинаю мою песню-талисман, "Party".
Я буду плакать об этом.
Унижение. Ярость. Ненависть. Отчаянье. Настоящие корни блюза и рок-н-ролла, эти корни у меня были. Но что толку, если никто не хотел меня слушать!
Когда Элвис начинал, его тоже никто не хотел слушать… В начале июля 1954 года, когда Сэм Phillips под нажимом своей секретарши Марион Кейскер, зовет этого молодого, девятнадцатилетнего певца девятнадцатилетнего с намерением объединить его с гитаристом Скотти Муром и басистом Биллом Блэком, дела идут, скорее, плохо. Билл Блэк находит Элвиса бесталанным. От него требуется записать "Without you" - песню, вышедшую прямиком из тюрьмы штата Теннесси. Элвис предпочитает "I love you because" - традиционную кантри-балладу Эрнеста Тьюбба. Но чего он хочет сильнее всего – это петь старый добрый рок. И он запевает старый и уже забытый хит Артура Крадапа - "That`s all right mamma". Мгновенный эффект. Исполнение белого парня, который поет как черный, цепляет Phillips. Воодушевившись, Скотти добавляет свой фирменный соус, свою товарную марку - щипки струн. Сдержанный Билл Блэк тоже включается в игру и раззадоривает свой контрабас, отстукивая ритм на его корпусе.
"That`s all right mamma" никогда не входила в чарты, но благодаря ей Пресли был услышан.
А мой звездный час настанет в Асторе, клубе на бульваре Монмартр, штаб-квартире французского фан-клуба Пола Анки. Со мной Крис. Мы слушаем Франсуа Дегельта и одного сладкоголосого исполнителя, которого звали Жан-Филипп. Как и меня. Какой ужас! Крис подталкивает меня локтем:
- Иди петь! Это твой шанс! Терять тебе нечего!
Я иду. Слегка поведя плечами, я поднимаюсь на сцену и начинаю мою песню-талисман, "Party".
Some people say let`s rock
Some people say let`s roll
But movin` and groovin`
Gonna satisfied our souls:
Let`s have a party
Let`s have a party…
Some people say let`s roll
But movin` and groovin`
Gonna satisfied our souls:
Let`s have a party
Let`s have a party…
Работает!
Зал в исступлении!
Но старомодное имя Жан-Филипп меня раздражает. Обязательно надо придумать себе другое. Уникальное сценическое имя. В тот же вечер мы разговариваем с Ли и Крисом. Честно говоря, я думаю, что мой импресарио и «старший брат» уже потерял веру. Но мой недавний успех возвращает ему надежду. Надежда, у Элен Мар она всегда была в запасе. Для всех. В веселом оживлении мы ищем яркие имена. Ли осеняет:
- Первая часть твоего имени – Жан, что по-английски звучит как Джон. Джон, это Джонни. Как в обожаемом тобой фильме "Johnny Guitare"… Ну да, Джонни, это неплохо!
- Но Джонни – этого недостаточно, - отвечает Крис.
Ли воодушевляется:
- Ты любишь рок. Ты поешь рок. Итак, почему бы не… Джонни Рок?
Джонни Рок – это меня совсем не вдохновляет! В то время рок был танцем, а не образом мыслей. Я не знал артистов, которые бы носили в качестве псевдонимов названия танцев, и были бы успешны. Вы уже слышали о Жильбере Танго? А о Дарио Ча-ча-ча или Саша Босанова? Нет, я никогда не буду зваться Джонни Роком!
- Ли, а что ты думаешь о Халлидэе? Халлидэй – это ваше сценическое имя, твое и Десты. Оно принадлежит семье. Это наше единственное богатство. А потом "Джонни Халлидэй" звучит как американское имя… Ну да, точно, я назовусь Джонни Халлидэй!
Пока еще с одной "Y", будьте любезны! Вторая появится позднее (5).
Зал в исступлении!
Но старомодное имя Жан-Филипп меня раздражает. Обязательно надо придумать себе другое. Уникальное сценическое имя. В тот же вечер мы разговариваем с Ли и Крисом. Честно говоря, я думаю, что мой импресарио и «старший брат» уже потерял веру. Но мой недавний успех возвращает ему надежду. Надежда, у Элен Мар она всегда была в запасе. Для всех. В веселом оживлении мы ищем яркие имена. Ли осеняет:
- Первая часть твоего имени – Жан, что по-английски звучит как Джон. Джон, это Джонни. Как в обожаемом тобой фильме "Johnny Guitare"… Ну да, Джонни, это неплохо!
- Но Джонни – этого недостаточно, - отвечает Крис.
Ли воодушевляется:
- Ты любишь рок. Ты поешь рок. Итак, почему бы не… Джонни Рок?
Джонни Рок – это меня совсем не вдохновляет! В то время рок был танцем, а не образом мыслей. Я не знал артистов, которые бы носили в качестве псевдонимов названия танцев, и были бы успешны. Вы уже слышали о Жильбере Танго? А о Дарио Ча-ча-ча или Саша Босанова? Нет, я никогда не буду зваться Джонни Роком!
- Ли, а что ты думаешь о Халлидэе? Халлидэй – это ваше сценическое имя, твое и Десты. Оно принадлежит семье. Это наше единственное богатство. А потом "Джонни Халлидэй" звучит как американское имя… Ну да, точно, я назовусь Джонни Халлидэй!
Пока еще с одной "Y", будьте любезны! Вторая появится позднее (5).
________
1. Жиль Тибо – Жан Ренар.
2. Прозвище Элвиса Пресли, содержащее в себе намек на его фирменные сценические движения. Pelvis (англ., анат.) - таз (прим. переводчика).
3. Тантан - популярнейший герой французских комиксов, журналист-путешественник (прим. переводчика)
4. Le Dictionnaire de la musique, Patrick Mahé, Larousse.
5. Клод Муан взял псевдоним Эдди Митчелл в 1960-м г. (прим. переводчика).
6. Семейный псевдоним Десты и Ли пишется как Halliday (прим. переводчика).
1. Жиль Тибо – Жан Ренар.
2. Прозвище Элвиса Пресли, содержащее в себе намек на его фирменные сценические движения. Pelvis (англ., анат.) - таз (прим. переводчика).
3. Тантан - популярнейший герой французских комиксов, журналист-путешественник (прим. переводчика)
4. Le Dictionnaire de la musique, Patrick Mahé, Larousse.
5. Клод Муан взял псевдоним Эдди Митчелл в 1960-м г. (прим. переводчика).
6. Семейный псевдоним Десты и Ли пишется как Halliday (прим. переводчика).
Предыдущая глава Следующая глава