Желаем Вам приятного чтения и одновременно напоминаем о том, что данный материал является интеллектуальной собственностью. Материал защищен Законом РФ «Об авторском праве и смежных правах», а также международными правовыми конвенциями. Любое его использование без разрешения авторов статьи и/или владельца сайта является незаконным и может послужить причиной для судебного разбирательства. |
- Сегодня в нашей студии Гару со своим новым альбомом "Piece of my soul". Здравствуйте, Гару!
- Здравствуйте!
- Итак, у вас сейчас большое турне! Вы побывали с концертами во многих странах. Были в Европе, теперь приехали с альбомом в англоязычную Канаду. Вы впервые в Ванкувере?
- Да, впервые. Мне стыдно, да.
- Ну, лучше поздно, чем никогда.
- Нет, правда, мне очень стыдно. (смеётся) Когда мы ездим по городу, в перерыве между интервью, мы выскакиваем из машины, и я сразу прошу: "Отведите меня куда-нибудь, что-нибудь посмотреть!".
- Ну, одного дня, тем более в таком ритме, конечно недостаточно, чтобы посмотреть Ванкувер. Но, возможно, этого достаточно, чтобы появилось желание вернуться сюда снова.
- Да, да, именно.
- Итак, вернёмся к вашему альбому. Это полностью англоязычный альбом. Он вышел недавно, но уже стал популярным. К тому же, вы уже достигли огромного успеха с франкоязычными песнями, это прекрасно, у вас замечательная карьера. Последний альбом появился в середине мая, и уже с этого времени некоторые песни стали очень популярными, какие-то нам ещё предстоит открыть, в том числе заглавную песню альбома.
- Да, я её очень люблю.
- Я хотела у вас спросить, не является ли этот альбом своего рода возврату к истокам? Ведь вы начинали петь на английском, не так ли? Возможно, многие уже не помнят об этом.
- Да, именно так. На самом деле, надо сказать, что этот альбом создавался не из соображений какой-то крупной карьерной выгоды, больших амбиций и не с целью завоевания мира. (смеётся)
- Да, многие задаются этим вопросом.
- Нет, на деле всё обстоит совсем иначе. Это именно возврат к истокам. Это то, чем я занимаюсь уже очень давно. Я работал над этим альбомом на протяжении шести лет.
- Как-никак, немало.
- Да.
- И это, наверное, тоже сыграло свою роль. Потому что в числе людей, работавших над этим диском, мы видим немало известных имён. И, наверное, нужно было время, чтобы с ними договориться о сотрудничестве. 
- На самом деле, уже шесть лет назад всё было оговорено, но я приостановил работу над альбомом на несколько лет. И вот два года назад я снова обсудил всё с Пеером Астромом, который работал до этого с Селин Дион, Дженифер Лопез, Мадонной. Мы с ним поддерживали дружеские отношения в течении всех этих шести лет, много говорили о музыке. Но только два года назад мы, наконец, сели за стол и стали основательно думать над целями и задачами. Было немало людей, которые хотели сделать альбом по-другому, и тогда это был бы, скажем так, альбом по "доверенности". И вот мы с ним встретились, и он сказал: "Давай пойдём в студию, вдвоём, только ты и я, и начнём в конце концов вплотную работать над диском". И вот мы записали альбом, который очень мне близок. И, несмотря на то, что Пеер Астром – это человек, который работал преимущественно с американскими поп-музыкантами, в мировой поп-индустрии, он захотел сделать инструментальный альбом со струнными, с гитарами.
- И это хорошо слышно. Например, в песне "Accidental", в которой сначала звучит гитара, потом вступает виолончель, это очень красиво…
- Да, струнные звучат великолепно.
- Итак, "Piece of my soul" – это ведь какая-то часть вас самого, это кусочек вашей души.
- Можно сказать, что это не просто маленькие частички моей души, но это большАя её часть. Большая часть моей души, которой я хотел поделиться. У меня было десять лет франкофонной карьеры, и знаете, для меня это примерно то же самое, как если бы я оставался с одной и той же женщиной на протяжении десяти лет жизни. Это то, о чём невозможно забыть, это правда. Но правда и то, что до участия в "Нотр-Дам де Пари", 90% песен, которые я пел, были на английском языке, и поэтому для меня вполне привычно и свойственно петь на английском. Этот альбом ориентирован на ту же публику, но это англоязычный альбом, который был мне необходим. И я очень рад, что он вышел. Как и все мои друзья, и моя семья, которые этого тоже ждали. И, кстати, вот буквально только что на улице, перед музеем Изобразительных Искусств, ко мне подошёл один парень и сказал: "А, я слышал ваш новый диск. Мы давно его от вас ждали".
- Англофон или франкофон?
- Франкофон.
- А, вот как! Вы говорите, что хотите открыть часть своей души, подарить её публике, и что вы давно этого хотели. Это потому что вы считаете, что раньше вам этого сделать не удавалось или просто пришёл такой момент, когда вам действительно хочется это сделать? И легко ли открывать душу?
- Да, пришёл такой момент. И открываться гораздо легче, имея то равновесие в жизни, которое у меня сейчас есть. Но дело ещё и в языке. Потому что были вещи, которые мне было непросто передать по-французски в стиле рок.
- Из-за чего, из-за ритма языка?
- Из-за звучания, интонаций. Петь по-французски – это петь слова. Петь по-английски для меня – это петь мелодию. Так как моя карьера началась во Франции, мне всегда говорили, что будет сложновато делать что-то более рОковое по звучанию.
- С точки зрения французского языка?
- Да. Но я до мозга костей квебекуа и никогда этого не скрывал. Я всегда оставался квебекуа, даже будучи далеко от родины. И для меня французский рок – это одна вселенная, а квебекский рок – совершенно другая. Квебекский рок по большей части поётся на жуале. И рок-музыка – это та сфера, куда нужно действительно погружаться, где мы не можем лгать. На самом деле, находясь вот так во всех смыслах между Францией и Квебеком, было непросто найти золотую середину, чтобы сделать этот альбом. У меня получилось, но английском языке было гораздо проще это сделать.
- И это тоже близко к истокам. Я хочу сказать, что вы ведь и начинали с рока. И все мы, когда были помоложе, воспитались на англоязычном роке. Потом уже некоторые песни были переведены на французский, но сначала мы их услышали и полюбили в английском варианте.
- Да, помнится, в то время делали немало реприз англоязычных песен, переведённых на французский язык.
- Да, все квебекские группы так делали!
- Да, это было забавно. Но, кстати, это не только в Квебеке. Во Франции действовал тот же принцип. Джонни Халлидей начинал именно так, он начал свою карьеру, делая репризы на американские песни.
- Да, Джонни, и не только он. Также Дик Риверс, Эдди Митчел.
- Да-да, Эдди Митчел.
- Итак, это был способ выразить свои мысли и чувства, что было проще сделать на английском языке из-за звучания и интонаций, как вы уже сказали. Также из-за ритма и мелодии. И вам это было нужно, как нужно знать, откуда ты родом.
- На самом деле, я возвращался к этому время от времени ещё в период моего первого альбома "Seul".
- В каком году это было? В 2000?
- Да, 2000-2001 год. И у меня был всего один альбом, чтобы сделать целый концерт. И сначала я выступал с этим концертом в "Олимпии", потом в "Зените", а после этого в "Берси". И всё это с одним альбом в кармане.
- "Берси" - это ведь очень большой концертный зал! Он огромный! На сколько человек он рассчитан?
- Где-то девятнадцать-двадцать тысяч человек. И я там выступал несколько дней. Это было очень здорово. Потом я записал второй альбом, и было уже легче сделать программу концерта, имея два альбома, а не один.
- Да, это понятно.
И я хотел сказать, что я всегда включал в свою программу репризы. И так как эти репризы были довольно большой частью моей жизни, я ведь часто пел их барах раньше, это было моей школой, и я этого не скрываю, я всегда сохраняю некоторые из них в программе моих концертов, и включаю ещё новые. Вот, например, в этом турне я исполнял некоторые новые репризы.
- Забавное словосочетание: "новые репризы".
- Да-да, новые репризы. (смеётся) Это парадокс. И вот я пел репризы на английском и мои песни на французском языке. С этим англоязычным альбомом у меня получилось сделать концертную программу, в которой мне удалось совместить репризы и песни, написанные для меня, на английском и французском языках. И я хотел бы делать так и дальше. На прошлой неделе я давал концерты в России, Украине, не франкофонных странах. И я выступал в Государственном Кремлевском Дворце.
- И как всё прошло?
- Великолепно! Я там уже был в 2004 году. Мне нравится совмещать в моём творчестве английский и французский языки. Потому что, знаете, многие франкофонные артисты, которые делают карьеру на английском языке, порой забывают о французских песнях, когда едут в не франкоязычные страны. Я бы хотел сохранить и то, и другое.
- Селин тоже следует этому принципу. Она тоже поёт песни и из английского, и из французского репертуара.
- Да, это так. И мне очень нравится это соотношение - "пятьдесят на пятьдесят".
- Да, это здорово. Но нужно, чтобы публика это принимала. Как это было в России, в Кремле?
- Всё прошло исключительно хорошо!
- Вы там пели только на английском?
- Нет, нет, нет! Половину на английском, половину на французском.
- А, уже. Понятно.
- Да, и что интересно, когда я пел репризы на английском – это были песни Эвиса, Битлз, Джо Коккера – реакция зала была более или менее. Но когда я пел мои песни на французском – это была истерика.
- Итак люди знали Гару на французском.
- На французском, да. В 2004 году я уже выступал в этом концертном зале, который вмещает 6000 человек.
- Это впечатляющая цифра. И, можно сказать, что это последствие "Нотр-Дам де Пари" именно это послужило отправным пунктом для вашей известности во Франции. Потому что, надо сказать, что во Франции, когда происходят такие события, то артистов сразу начинают везде приглашать, на радио, на телевидение. И тебя мгновенно узнают много людей. Там живут шестьдесят миллионов человек, как никак! И это волна прошла по всей Еропе вплоть до Кремля.
- Да, и в России тоже это было "эхо" "Нотр-Дам де Пари", который стал там очень популярен.
- Вы туда ездили с труппой "Нортр-Дам де Пари"?
- Нет, нет. Мюзикл там был представлен на русском языке.
- А, то есть, пели русские артисты.
- Да.
- А, хорошо, понятно.
- И мюзикл имел там действительно огромный успех.
- То есть, люди знали мелодии, знали артистов.
- Я там даже пел маленький кусочек "Belle" на русском языке, все были очень удивлены. (смеётся)
- И как это звучит?
- (поёт по-русски) "И после смерти мне не обрести покой. Я душу дьяволу продам за ночь с тобой".
- Ой, как красиво!
- Да. Но звучит совсем по-другому. Звучит немного более… "за ночь с тобой" ммм.. немного грубее, (смеётся) чем "Esmeralda", что звучит как-то более романтично.
- Да, русский вариант идеально подходит для Горбуна. (смеётся)
- Да-да. "За ночь с тобой".
- Поговорим немного о цветовой гамме, в которой исполнен ваш новый альбом. Я тут читала немного слова в книжечке, смотрела фотографии, и мне кажется, что есть здесь что-то такое готическое.
- Да, в визуальном плане, да. 
- Сразу чувствуется тон, который вы хотели задать.
- Есть некая вневременная глубина и духовный характер во многих текстах. Что в какой-то мере проявляется в этом немного готическом оформлении, я нашёл эту идею интересной. Кстати говоря, есть один швейцарский художник, которого зовут Жан-Даниель Рорэр, я обожаю его картины, нахожу их действительно уникальными, в них есть что-то готическое и… как сказать… таинственное. И вот я ему позвонил и спросил, могу ли я использовать элементы его картин для оформления моего альбома. И он дал своё согласие.
- Да, и вот в альбоме есть фотография, на которой мы видим вас, и на заднем плане элементы картины того самого художника, о которым вы только что говорили. И мы видим какую-то пелену в то же время.
- Да, мне показалось, что всё это будет хорошо подходить к "Piece of my Soul", потому что такое понятие как душа – это очень сложно, это нескончаемые вычисления, которые имеют место и в душе, и в музыке, но которые невозможно описать. Как невозможно описать, от чего нас бросает то в жар, то в холод, этот обмен эмоциями, это очень сложно. И я думаю, это был хороший способ показать ту самую потаённую сторону души.
- Мы ещё вернемся к обсуждению этой темы. А сейчас хотелось бы говорить ещё об одной песне с вашего нового альбома. "Heaven’s Table". Это одна из ваших любимых композиций в альбоме?
- Да, она была написана ещё шесть лет назад, и в течение всех этих шести лет оставалась моей самой любимый, что бывает редко, на самом деле, обычно это быстро проходит.
- Значит, это ваша самая любимая песня в новом альбоме?
- Да.
- А почему?
- Мне нравится послание, которое в ней заложено. Я люблю простые тексты со смыслом. Потому что бывают тексты очень сложные, но которые в то же время ничего не несут. В этой песне поётся о том, что не все ангелы, на самом деле, сидят за райским столом. Есть ангелы и на земле – это люди, которые помогают другим. И я думаю, что каждый из нас может быть чьим-то ангелом.
- Ангелы, которых мы не всегда можем видеть, но которые делают добро людям. В этой песне есть много разных аспектов, она призывает нас быть внимательными друг к другу, помогать друг другу, ведь каждый добрый поступок может спасти кому-то жизнь даже без нашего ведома. Можно сказать, что это наиболее духовная песня альбома.
- Да, это так. Вы знаете, когда я впервые услышал "Heaven’s Table" у меня было чувство, что я получил какое-то послание, которым я должен поделиться с другими. И порой, когда я исполняю её, я чувствую себя так, как если бы я был на мессе. Потому что в зале всегда есть люди, которые верят в какие-то высшие силы. Происходит духовный обмен.
- Ну, может быть, в этом заключается одна из основных причин популярности артистов, популярности музыки. Потому что это приносит людям добро и радость, привносит свет в их души.
- Возможно.
- Итак, этот альбом, как мы уже сказали, в нём есть некая готическая сторона, и также сторона… немного мрачная, мне кажется. Потому здесь есть много песен о любви, но о любви невозможной. Есть ангелы и падшие ангелы. Есть ангелы, которых мы встречаем каждый день. Это светлая сторона. Но здесь говорится и о трудностях в любви, о разлуке и расстояниях, которые нас разделяют. Как в песне "What’s the time in NY".
- Именно так. А в "Accidental" говорится: "Все мы не без греха". Мы не хотим поступать не правильно, но с каждым из нас это случается рано или поздно. Что касается любви… То в песне, соавтором которой я являюсь, есть сравнение любви и покера.
- А, да, да, да! "All the way".
- И в том, и в другом есть своего рода зависимость. Хотя в данном случае речь скорее о флирте, чем о любви. Во флирте мы может блефовать так же, как в покере.
- Я заметила, что, несмотря на то, что в альбоме много песен о любви, ни разу не звучит фраза "я люблю тебя". Это всё время говорится другими словами, с какой-то долей невероятного целомудрия.
- Да, да, все мы так или иначе сталкиваемся с этими разновидностями тяжёлой любви. Вы уделили большое внимание этой теме. Это прослеживается практически во всех песнях.
- Возможно, это чтобы подвести итог влюблённостям, которые были в моей жизни. (смеётся)
- Итак, последняя песня. "Coming Home". Это возвращение домой, когда ты с облегчением вздыхаешь, и обретаешь мир и покой внутри своего дома.
- Да, чувствуешь спокойствие, удовлетворение от того, что вернулся домой. Альбом начинается с композиции "Stand up", очень позитивной песни, в которой говорится: "Проснись и начинай делать что-нибудь". Потом мы в течение дня сталкиваемся с какими-то сложностями, проблемами, чтобы, наконец, вернувшись домой, оценить то, что мы имеем. Весь альбом составляет по времени где-то час, я точно не знаю… Но в нём отражается целый день: мы просыпаемся утром, мы должны что-то делать, у нас много планов. Потом идёт песня "Accidental", где говорится, что жизнь полна случайных совпадений, что не всегда бывает легко. Потом – сложности, проблемы, эмоции. И потом – умиротворение, возвращение домой.
- Итак, это своего рода пробег, который каждый из нас совершает ежедневно. И вы тоже. И для вас это возвращение домой – самая большая часть души?
- Да, для меня это олицетворение надёжности. Сейчас в моей жизни всё находится в равновесии. И новый альбом - часть этого равновесия. С этим альбомом тоже было много сложностей, мы долго его готовили.
- Да, вы сказали, шесть лет. Не мало.
- Да, это была нелёгкая работа. Но при этом есть множество положительных моментов. Трудности в моей жизни на данный момент заключаются в том, что я сейчас переживаю этапы, которые обошёл, не прожил раньше. И в этом тоже заключается равновесие – в том, чтобы всё поставить на свои места. И, я надеюсь, что никогда не стану певцом, скучным для публики. Потому что, разумеется, никто не хочет стать таким артистом. Артистом, которому больше нечего сказать.
- Мне кажется, это не ваш случай.
- Да, это не тот случай. Вы знаете, я вечный ребёнок, и хочу таковым оставаться.
- Мы недавно разговаривали с Брюно Пельтье, который был у нас в студии на прошлой неделе. И он написал песню, - потому что, вы знаете, он начал писать. И он написал песню, которая называется "Pas grand chose" ("Немного"), и он признался: "Я не рассчитывал много сказать, но всё-таки я сказал это в целых десяти куплетах, видите". (смеются) Итак, получается, что это очень счастливый период в вашей жизни?
- Да, это действительно так.
- И вот этот "пробег" заканчивается. Какого итога вы ждёте?
- Я даже не знаю. Что касается этого альбома, я не обольщался на тот счёт, что он будет невероятно успешен.
- Но он уже очень хорошо стартовал.
- Да, это так. И, конечно, я хочу, чтобы так и продолжалось. Я хочу снова отправиться в турне, потому что это для меня настоящий наркотик. И я хочу посетить новые и новые страны. И снова почувствовать этот контакт с публикой, с людьми. С людьми от семи до семидесяти лет, которые смеются, плачут, кричат, ликуют во время концертов. Я хочу, чтобы это продолжалось. И я хочу развиваться. Альбом "Piece of my Soul" – это важный этап развития в моей карьере.
- Это чувствуется. Это вам позволяет также открыть для себя новую публику. Русские вас уже хорошо знают, и вы собираете там полные залы. Но теперь вас откроют для себя ещё и англофоны. И вы говорите, что здесь хотели бы давать концерты в небольших залах, совсем не похожих на "Берси". Так контакт с публикой ещё более тесный.
- Да, я думаю это будет здорово. Небольшие залы на сто пятьдесят человек.
- Да, и это тоже возвращает вас к истокам. Когда вы пели в небольших барах, пели на английском.
- Вы знаете, многие, кто следит за тем, что я делаю сейчас, не совсем понимают, зачем я это делаю. Но для меня это настолько закономерно, понятно и очевидно! Для меня это развитие, эволюция, но в то же время это возврат назад, к истокам. Мне это необходимо.
- Вы говорили о каком-то особенно вечере, который вам запомнился. Что это было?
- Это было в 2004 году, у меня было турне, я давал концерты в 15 разных странах. И мы остановились в Праге. И там мы давали концерт в небольшом баре на пятьсот человек. Это было незабываемо. Мне очень запомнился этот вечер. И поэтому мне нужно было вернуться сейчас к этим ощущениям от концертов в небольших залах, какой был в Праге и тогда, когда я ещё начинал петь в барах. Мне необходимо было вернуться к истокам, снова почувствовать этот невероятно близкий контакт с людьми. И тот вечер в Праге, я его никогда не забуду.
- Ну, мы надеемся, увидеть вас также и концертных залах Ванкувера. Потому что пока мы слышали только альбом, но ещё не видели концертов. Вы планируете приехать сюда с концертами?
- Ещё нет точных дат, но в 2009 я хотел бы дать концерты в Ванкувере.
- Ага! Я не одна это слышала! Есть много свидетелей! (смеются) Ну что ж, мы надеемся скоро увидеть вас, Гару. Потому что действительно хочется не только услышать ваши песни на диске, но ещё и увидеть ваш концерт.
- Спасибо. День в Ванкувере прошёл невероятно быстро, и, конечно, этого не достаточно, но надо уезжать.
- Доброго пути!
- Спасибо!
- Спасибо.